Екатерина Рожкова вошла в публичную историю Национального банка Украины не через громкие речи, а через надзор, который начал мерить капитал по качеству активов. После кризиса 2014 года рынок еще держал десятки учреждений с красивой отчетностью и дырами в кредитных портфелях. Именно этот разрыв между бумагой и балансом стал ее рабочим полем.
Откуда взялся этот надзор
В Национальный банк Рожкова пришла из коммерческих банков, где годами отвечала за кредитные риски и устойчивость баланса. В середине 2010-х она возглавила надзорный блок, а затем стала первой заместительницей председателя. Должность дала ей право требовать от банков докапитализации, ограничивать операции и готовить вывод о неплатежеспособности, если собственники не закрывали дыру собственными средствами.
Стоит признать, что прежний надзор часто смотрел на формальные нормативы и меньше трогал экономическую суть кредита. Заемщик мог быть связан с собственником, залог – завышенным, а резерв – минимальным. Такая схема держала лицензию живой, пока вкладчики не начинали забирать деньги.
Что показали проверки балансов
В 2015-2017 годах Национальный банк провел диагностику качества активов и проверку устойчивости, сначала в крупнейших банках, затем в следующих группах. Проверка спрашивала простое, но неудобное: какой кредит еще обслуживается живым бизнесом, а какой уже является скрытым убытком. Если резерв не покрывал этот убыток, у банка появлялся план докапитализации со сроком, а не с обещанием.
С 2018 года банки считают ожидаемые кредитные убытки по международным стандартам финансовой отчетности. Резерв перестал быть бухгалтерской уступкой в конце года. Надзорная оценка рисков добавила в формулу капитала качество управления, концентрацию заемщиков и способность собственника вовремя добавить деньги.
Надзор опирался на несколько рабочих опор:
- оценка качества активов и сверка резерва с реальным убытком;
- проверка устойчивости портфеля к худшему курсу, ставке и платежной дисциплине;
- лимит кредитования связанных лиц относительно регулятивного капитала;
- план докапитализации с датой, суммой и источником средств;
- вывод банка с рынка, если собственники дыру не закрыли.
В декабре 2016 года ПриватБанк перешел в государственную собственность после диагностики, которая показала отрицательный капитал из-за массовых кредитов связанным компаниям. Государство затем несколько раз пополняло его капитал, и совокупная сумма превысила сотню миллиардов гривен.
Куда делись слабые банки
Между 2014 и 2017 годами почти сотня банков утратила лицензию или была признана неплатежеспособной. Число учреждений упало примерно со 180 до менее чем 90. Фонд гарантирования вкладов физических лиц выплачивал возмещение в пределах гарантированной суммы и забирал активы на взыскание. Для вкладчика это был болезненный, но предсказуемый порядок, а не тихая договоренность с собственником.
Рожкова публично держала линию, что слабый банк не лечится отсрочкой. Если капитал отрицательный, а план пополнения сорван, дальнейшая жизнь учреждения только увеличивает дыру. Именно поэтому чистка выглядела жесткой, но она убрала с рынка схемы, в которых вкладчик незаметно кредитовал бизнес акционера.
Почему связанные лица стали границей
Норматив кредитования связанных лиц ограничивает такой портфель долей регулятивного капитала, на практике надзор держал планку около четверти. До чистки часть банков обходила границу через цепочку фирм, номинальных директоров и залоги, у которых не было самостоятельной цены. Диагностика как раз разбирала эти цепочки и возвращала кредит в группу связанных, даже если договор был оформлен на стороннее название.
Здесь трудно не заметить смену логики. Раньше нарушение можно было растянуть письмами и обещаниями. После 2016 года банк либо уменьшал такой портфель и добавлял капитал, либо уходил под временную администрацию. ПриватБанк стал крайним и самым громким случаем, но та же мерка применялась и к меньшим учреждениям.
Сравнение надзора до чистки системы и после нее
| Что мерили | До чистки | После смены правил |
|---|---|---|
| Капитал | Формальный норматив часто без качественного разбора кредитов | Капитал после диагностики и дорезервирования убытков |
| Связанные лица | Цепочки фирм прятали концентрацию | Лимит относительно капитала и раскрытие группы |
| Последствие для банка | Отсрочки и повторные обещания | Срок докапитализации или выход с рынка |
Что осталось после спора 2020 года
В 2020 году Совет Национального банка принял решение об увольнении Рожковой и Дмитрия Сологуба. Оба оспорили шаг в суде, исполнение приостановили, и они остались на должностях. Спор показал, что кадровое решение относительно заместителей председателя может стать инструментом давления на надзор, если его не сдерживают закон и суд.
После этого блок надзора не вернулся к мягким письмам. Требования к капиталу, раскрытие связанных лиц и проверка устойчивости остались рабочей рамкой для банков, которые пережили чистку. Меньше учреждений не означает меньше работы: концентрация рынка перенесла риск в несколько крупных балансов, и их нужно читать так же придирчиво.
Итог работы Рожковой в этом периоде довольно приземленный. Банковская система Украины вышла из чистки с меньшим числом лицензий, более жестким чтением кредита и публичной ценой за связанных заемщиков. Кто до сих пор мерит то время только закрытыми вывесками, пропускает главное: надзор начал защищать вкладчика капиталом, а не обещанием собственника.
Об авторе
