Александр Онищенко – газовые аферы и международный розыск

Фигура Александра Онищенко прочно вошла в историю украинского газового рынка не благодаря честной конкуренции, а из‑за громкого переплетения политики, бизнеса и уголовных производств. Его имя стало синонимом многомиллиардных потерь государственного бюджета и беспрецедентного побега от правосудия. Ещё в молодости выходец из Черниговщины выбрал нестандартный путь, объединивший предпринимательскую хватку с умелым использованием законодательных дыр в нефтегазовом секторе. То, что начиналось с производства железобетонных конструкций, превратилось в газовую империю, державшуюся на совместных проектах с государственными добывающими компаниями. Дальнейшая хроника – это череда расследований, международный розыск и попытки удержать статус политического беглеца.

Строительный старт и вход в газовую элиту

В начале 2000‑х годов Онищенко уже успел заявить о себе как успешный строительный подрядчик. Его компании изготавливали сборные железобетонные изделия, поставляли материалы для инфраструктурных объектов и жилищного строительства в Черниговской и Киевской областях. Отлаженная логистика и умение работать с государственными заказами дали первый существенный капитал. Однако настоящий перелом наступил тогда, когда бизнесмен обратил внимание на постсоветскую модель сотрудничества с газодобывающими госпредприятиями, допускавшую заключение договоров о совместной деятельности без тендеров.

Ключевым шагом стало создание ряда обществ, формально призванных обеспечивать капитальный ремонт скважин и повышение добычи на истощённых месторождениях, находившихся в управлении ПАО “Укргаздобыча”. Среди таких структур значились ООО “Надра Геоцентр”, ООО “Фирма „Хас“”, ООО “Карпатыгаз” и менее известные сателлиты. Механизм требовал минимальных стартовых вложений, ведь основной актив – саму лицензию на добычу – предоставляло государство. Предприятия Онищенко брали на себя обязательство вкладывать средства в модернизацию скважин, а взамен получали львиную долю добываемого газа, который затем продавали промышленным потребителям.

Со временем именно эта схема поставила бизнесмена в один ряд с крупнейшими операторами теневого газового рынка. Несмотря на публичную риторику о модернизации украинских недр, реальные денежные потоки часто проходили мимо официальных отчётов, а встречные обязательства перед государством выполнялись лишь частично. Однако до определённого момента эту модель не трогали ни контролирующие органы, ни правоохранители, что открыло дорогу к статусу народного депутата и ещё более прочному политическому прикрытию.

Газовые совместные предприятия и механизм расчётов

Сердцевиной махинаций служили договоры о совместной деятельности (ДСД), которые в отличие от договоров купли-продажи позволяли обойти прозрачные аукционы и оставляли ценовое поле непрозрачным. Сторона государства вносила в совместный проект право на эксплуатацию месторождения, а аффилированные с Онищенко компании – номинальный объём финансирования, который на бумаге выглядел как серьёзное капитальное участие. Фактически же подконтрольные общества получали газ не по реальной рыночной цене, а по внутренней расчётной, которую сами же и определяли.

Ключевые звенья газовой ловушки выглядели так:

• заключение ДСД с государственными добывающими предприятиями без конкурсных процедур;
• занижение стоимости полученного газа при распределении долей совместной деятельности;
• продажа голубого топлива подконтрольным трейдерам по цене, далеко уступающей рыночной;
• последующая перепродажа конечным потребителям уже по коммерческой стоимости;
• формирование искусственной кредиторской задолженности перед государством, которая годами не погашалась;
• использование офшорных компаний для аккумулирования полученной прибыли за пределами Украины.

Такая цепочка позволяла вымывать из государственного бюджета колоссальные суммы, ведь разница между расчётной и реальной стоимостью газа оседала на частных счетах. Наиболее циничным оставался тот факт, что “совместная деятельность” не предусматривала строгого аудита расходов, а отчётность перед “Укргаздобычей” часто поступала с большим опозданием или вовсе игнорировалась.

Отдельным инструментом служило манипулирование объёмами добычи. Под видом технологических потерь списывалась значительная часть ресурса, которая затем оказывалась на теневом рынке. Как позднее установило следствие, ряд скважин отрабатывался с нарушениями технологических режимов, что приводило к преждевременному истощению залежей без какой‑либо ответственности для операторов.

По оценкам детективов НАБУ, в течение 2013–2016 годов подконтрольные Онищенко компании незаконно добыли и реализовали более 1,6 миллиарда кубометров природного газа, нанеся государству ущерб на сумму, превысившую 3,1 млрд гривен.

Эта цифра – эквивалент годового бюджета крупного индустриального города – и поныне служит наглядным маркером масштаба теневой экономики, процветавшей при содействии политических покровителей.

Скандальное уголовное дело и побег за границу

В середине 2015 года Национальное антикоррупционное бюро начало расследование противозаконной схемы на предприятиях газодобывающей отрасли. Оперативные материалы свидетельствовали, что за несколько лет через договоры совместной деятельности государственная “Укргаздобыча” утратила контроль над значительными объёмами природного газа. С самого начала главным фигурантом дела был признан народный депутат Александр Онищенко, на тот момент всё ещё находившийся под защитой депутатской неприкосновенности.

Резонанс приобрёл особую остроту в июне 2016 года, когда Генеральный прокурор внёс в Верховную Раду представление о снятии иммунитета, а также о даче согласия на задержание и арест. Заседание парламента сопровождалось беспрецедентным вниманием прессы, а сам Онищенко выступил с эмоциональной речью, называя обвинения политически мотивированными. Несмотря на это, большинство депутатов проголосовало за снятие неприкосновенности, после чего открылась прямая дорога к уголовному преследованию.

Впрочем, воспользоваться процессуальным разрешением правоохранители не успели. За несколько часов до планируемого задержания бизнесмен покинул территорию Украины на частном самолёте. По имеющейся информации, маршрут пролегал через Лондон, где в то время находились члены его семьи. Такой побег стал ещё одним ярким штрихом к портрету человека, всегда державшего запасные выходы наготове. С этого момента начался новый этап – международный розыск, в котором Онищенко превратился в довольно капризного фигуранта, умело использовавшего юридические коллизии различных юрисдикций.

Политический тыл и мандат неприкосновенности

Депутатский мандат Онищенко получил в 2012 году, баллотируясь по списку Партии регионов. Место в парламенте автоматически предоставило ему иммунитет от уголовного преследования, что позволило бизнес‑операциям процветать в максимально комфортном правовом вакууме. Он состоял в Комитете по вопросам топливно-энергетического комплекса, ядерной политики и ядерной безопасности, открывавшем доступ к законопроектам, напрямую связанным с добычей и транзитом углеводородов.

На протяжении нескольких лет Онищенко активно выступал с законодательными инициативами, которые, по мнению экспертов, были направлены на либерализацию условий совместной деятельности и уход от обязательных аукционов. Отдельные правки создавали дополнительные лазейки для теневых операций с государственным газом, что вполне укладывалось в бизнес-логику выбранного им пути.

Показательной осталась и тактика политического выживания после событий Революции Достоинства. Хотя большинство однопартийцев потерпели сокрушительный политический удар, Онищенко удалось сохранить мандат и даже некоторое время демонстрировать лояльность к новой власти. На деле это была лишь отсрочка: когда антикоррупционная инфраструктура начала набирать силу, иммунитет народного избранника превратился в препятствие, которое прокуратура преодолела с поразительной скоростью, едва собрав достаточную доказательную базу.

• членство в ключевом парламентском комитете, управлявшем правилами игры в энергетике;
• лоббирование поправок, отменявших обязательные аукционы для совместной деятельности;
• финансирование избирательных кампаний коллег по фракции для сохранения влияния;
• использование иммунитета для игнорирования повесток и запросов правоохранительных органов;
• публичная риторика о “политическом заказе” накануне лишения мандата.

Такое органичное сочетание политического влияния и предпринимательского чутья позволило на протяжении нескольких лет беспрепятственно выкачивать газ из государственных месторождений. Лишь после полного краха прежней властной вертикали эта защита начала трещать по швам.

Международный розыск и юридические перипетии в Германии

После побега из Украины летом 2016 года Онищенко оперативно приобрёл статус международного беглеца. Украинское бюро Интерпола объявило его в красный розыск по обвинениям в организации преступного сообщества, растрате государственного имущества в особо крупных размерах и отмывании средств. С тех пор его перемещения по миру превратились в своеобразную географию убежищ, охватившую Великобританию, Испанию и Германию.

Наиболее резонансным эпизодом заграничной одиссеи стало задержание 29 ноября 2019 года в немецком городе Бад‑Пирмонт, куда бизнесмен прибыл под чужим именем. Немецкая полиция действовала на основании международного ордера, однако уже через несколько дней суд отпустил Онищенко под залог. Адвокаты фигуранта незамедлительно подали ходатайство об отказе в экстрадиции, ссылаясь на риск политического преследования в Украине и ненадлежащие условия содержания в украинских следственных изоляторах.

Судебный процесс в Германии затянулся на месяцы. Защита настаивала, что уголовное преследование носит избирательный характер, а сам Онищенко является жертвой политической борьбы. Украинская сторона представила многотомные материалы расследования, однако в сентябре 2020 года Высший земельный суд Ольденбурга окончательно отказал в выдаче, признав недостаточными гарантии соблюдения прав человека. Фактически это решение законсервировало ситуацию: Онищенко остался на свободе, получив возможность перемещаться по странам Шенгенской зоны, хотя его международный розыск формально не отменяли.

Жизнь в изгнании вне пределов украинского правосудия

После отказа немецкого правосудия в экстрадиции Онищенко избрал постоянным местом пребывания Москву, время от времени появляясь в европейских столицах. Он активно давал интервью российским телеканалам, в которых называл украинские правоохранительные органы коррумпированными и отрицал какую‑либо личную причастность к газовым махинациям. Такая медийная активность вызывала резкую реакцию Киева, но практического влияния на статус беглеца уже не имела.

В апреле 2021 года Высший антикоррупционный суд Украины вынес заочный приговор: 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Суд признал доказанным, что именно Онищенко организовал преступную схему, причинившую государству многомиллиардный ущерб. Однако реализовать наказание оказалось невозможно, ведь подсудимый комфортно находился за пределами досягаемости украинской Фемиды.

Параллельно продолжались попытки ареста зарубежных активов. Украинские следователи выявили ряд счетов в офшорных юрисдикциях, а также объекты недвижимости в Лондоне и на побережье Испании. Процедуры конфискации через международные судебные поручения продвигались медленно, что позволяло осуждённому сохранять значительную часть состояния. Сам Онищенко в интервью подчёркивал, что давно вывел капитал из‑под возможных санкций, что лишь подкрепляло образ опытного теневого игрока.

По состоянию на 2023 год он продолжал поддерживать бизнес-контакты в России и нескольких странах Ближнего Востока, оставаясь одним из самых одиозных беглецов украинского происхождения. Несмотря на заочный приговор, его юридические советники по‑прежнему обжаловали решение в международных инстанциях, используя любые процедурные возможности для затягивания дел.

Экономические последствия схемы для государственного бюджета

Масштаб злоупотреблений, связываемых с деятельностью структур Онищенко, трудно переоценить, поскольку напрямую пострадали не только финансовые показатели “Укргаздобычи”, но и общее доверие к механизму совместной деятельности в нефтегазовом секторе. После раскрытия схемы правительство инициировало пересмотр всех без исключения соглашений о совместной деятельности, что привело к расторжению десятков договоров с частными компаниями, использовавшими подобную модель.

По данным Государственной аудиторской службы, только прямые недоплаты в государственный бюджет через манипуляции с ценой газа составили сумму, сопоставимую с годовыми расходами на несколько социальных программ. Кроме того, ресурсная база понесла техногенные потери из‑за применения хищнических методов добычи, что сократило продуктивный горизонт перспективных месторождений на десятилетия вперёд.

Попытки Украины вернуть выведенные активы через международные юридические инструменты принесли ограниченный результат. Понадобились годы, чтобы наложить арест на единичные банковские счета и объекты недвижимости, тогда как основная масса капитала, предположительно, была переведена в юрисдикции, неохотно сотрудничающие с правоохранителями. История Онищенко стала наглядным уроком для регуляторов, продемонстрировав, насколько уязвим государственный газовый сектор без прозрачных процедур и настоящего независимого аудита.

Когда фигура Онищенко перестала доминировать в газовых хрониках, осталось специфическое наследие – ряд законодательных изменений, делающих невозможным повторение подобных схем. Закон об обязательных аукционах, усиление контроля за совместной деятельностью и открытие реестров бенефициаров – всё это выросло именно из болезненного опыта многомиллиардных потерь. Однако лично для Онищенко эти предохранители уже не имеют значения: находясь за тысячи километров от украинских судов, он остался ярким напоминанием о том, как политическая крыша, дипломатическая ловкость и деньги способны годами держать правосудие на расстоянии.

Об авторе

Безнога Настя

Editor

Просмотреть все записи