Роман Насиров: путь от лондонских бирж к вершинам власти в Украине

Когда речь заходит об украинских управленцах, чья биография вызвала неоднозначную реакцию, фигура Романа Насирова вспоминается едва ли не первой. Его траектория кажется почти парадоксальной: парень из Черновцов приобрел финансовый опыт в лондонском Сити, а затем оказался в эпицентре налоговых конфликтов и уголовного преследования. От карьеры аналитика, просчитывавшего движения на рынках капитала, до должности руководителя Государственной фискальной службы – этот путь усеян резкими поворотами. Вместо того чтобы ограничиться привычным описанием скандалов, стоит детально разобраться, как формировались профессиональные навыки, какие управленческие решения принимались и что, собственно, стало триггером громких процессов. Именно об этом далее.

Ранние годы и образование, которое не вписывалось в стандартные схемы

Роман Насиров родился 2 марта 1979 года в Черновцах – городе, который нередко называют культурным перекрестком Украины. Начальные академические интересы будущего чиновника были сосредоточены не столько на государственном управлении, сколько на глобальной экономике. Он получил базовое высшее образование в Киевском национальном университете имени Тараса Шевченко, выбрав специальность “международная экономика”. Выпускникам этой программы по тому времени открывалось окно в международные структуры, однако мало кто сразу отправлялся в финансовые центры. Насиров рискнул: в 2001 году поступил в магистратуру University of East London, где получил степень магистра по финансам и рыночному анализу. Примечательно, что параллельно он проходил прикладные кейсы по корпоративному управлению в Booth School of Business Чикагского университета – это позволило соединить британскую аналитическую школу с американским прагматичным подходом.

Тогдашняя среда лондонских учебных заведений отличалась жесткой конкуренцией, а работа с инструментами оценки рисков и моделирования ценных бумаг требовала постоянного совершенствования. Сотрудничество с преподавателями-практиками, имевшими опыт работы на международных торговых платформах, научило быстро реагировать на волатильность рынка и применять многофакторный анализ. Формальное образование, впрочем, было лишь фундаментом: гораздо важнее оказалась способность налаживать контакты со специалистами, которые ежедневно сопровождали сделки с различными классами активов. Некоторые из его однокурсников вспоминали, что Роман не чуждался внеучебных встреч с трейдерами, стажировок в бэк-офисах финансовых институций и самостоятельного изучения торговых терминалов. Такая комбинация знаний и социальных навыков впоследствии превратилась в профессиональный фундамент, позволивший ему перейти от академического анализа к реальным рыночным операциям.

Лондонский плацдарм: Bloomberg, Renaissance Capital и школа крупных сделок

После завершения магистерской программы Насиров закрепился в Bloomberg L.P. – компании, которая долгое время служила своеобразным инкубатором для будущих специалистов по рынкам капитала. Здесь он занимал должность аналитика, сопровождал мониторинг облигаций, акций и производных инструментов, а также готовил аналитические отчеты для клиентов, оперировавших крупными портфелями. Работа терминальной системы Bloomberg в режиме реального времени приучала к мгновенному принятию решений, где расхождение в несколько базисных пунктов могло стоить контрагенту значительных потерь. В этой среде жестко отсеивались сотрудники, не умевшие структурировать огромные объемы данных без потери точности.

Впоследствии он перешел в Renaissance Capital – финансовую компанию, специализировавшуюся на развивающихся рынках. Должность предполагала работу с макроэкономическими показателями, кредитным анализом государств и корпораций, а также подготовку стратегических прогнозов для крупных игроков. На тот момент рынки постсоветского пространства были крайне изменчивыми, а локальные политические циклы часто ломали любые модели. Однако именно в Renaissance Capital Насиров научился читать политический контекст как часть экономического расчета – умение, которое позже очень сильно повлияло на его киевскую карьеру. Кроме того, он отвечал за взаимодействие с портфельными менеджерами, принимавшими решения о перераспределении капитала между странами, так что коммуникация с ними требовала не только аналитического, но и переговорного мастерства.

Примечательно, что именно в этот период сформировалось его восприятие государственного аппарата не как чего-то чужеродного, а как сложной системы, которая тоже поддается оценке и прогнозированию. Во внутренних обсуждениях он неоднократно подчеркивал, что налоговая политика страны создает не меньше турбулентностей, чем изменения учетной ставки центрального банка, – этот тезис позже почти дословно появлялся в его публичных выступлениях. Опыт лондонского Сити дал ему ключевое преимущество – способность оперировать сложными финансовыми конструкциями без внутреннего страха перед масштабом государственного документооборота.

Возвращение в Украину и шаги в государственном секторе

В 2014 году Роман Насиров совершил резкий вираж – покинул позицию в британской финансовой структуре и согласился на предложение стать советником министра финансов Украины. Тот период отличался гибридными вызовами: страна балансировала между макрофинансовой дестабилизацией и необходимостью привлечь внешнее финансирование для поддержки платежного баланса. Ключевым направлением его работы на посту советника стала налоговая реформа – зона, где переплетались интересы крупного бизнеса, международных партнеров и политических групп. Насиров лично участвовал в формировании предложений по упрощению администрирования налога на добавленную стоимость и пересмотру критериев рисковости плательщиков. Несмотря на то что часть наработок осталась на уровне документов, именно этот опыт вывел его в поле зрения влиятельных лиц правительства.

Переход на должность главы Государственной фискальной службы в мае 2015 года явился прямым логическим продолжением его советнической деятельности. Процедура назначения сопровождалась обсуждением британского происхождения специалиста: он сдал вид на постоянное проживание в Соединенном Королевстве, чтобы избежать любых юридических коллизий. В медиа тогда активно циркулировали надежды, что человек с опытом международных финансовых рынков сможет перезагрузить систему, где процветали теневые схемы. На деле перед ним стояла задача не просто подтолкнуть реформу, а удержать баланс между требованиями кредиторов, бизнес-ассоциаций и внутриполитическими ожиданиями.

Первые недели его руководства ознаменовались громкими обещаниями ликвидировать налоговые ямы и внедрить риск-ориентированный подход к проверкам. Однако очень быстро стало понятно, что аппарат опирается на старые кадры, привыкшие к неформальным правилам игры. Роман Насиров пытался использовать свой английский управленческий опыт, апеллируя к прозрачности процедур, но столкнулся с сопротивлением, которое украинская бюрократическая традиция пестовала десятилетиями. Это создавало двойственное впечатление: с одной стороны, руководитель предлагал технологичные решения, с другой – ему упрекали неспособность быстро наказать участников схем.

Руководство фискальной службой: реформаторский запал и системное сопротивление

Публичный образ главы ГФС в 2015-2016 годах менялся от восхищения до глубокой критики. Основной новацией, которую активно продвигал Насиров, стало внедрение системы электронного администрирования НДС. Идея заключалась в том, чтобы автоматически блокировать рисковый налоговый кредит на основе алгоритмов, а не решений инспектора. На тот момент это выглядело как попытка превратить фискальную службу из репрессивного органа в аналитический. Технические сбои на старте вызвали волну возмущения среди предпринимателей, однако специалисты впоследствии признавали, что сама модель была созвучна европейским практикам. Насиров неоднократно подчеркивал, что автоматизация должна стать главным предохранителем от человеческого произвола, и этот тезис был подхвачен частью экспертного сообщества.

Параллельно шла внутренняя борьба за контроль над таможенными потоками. Теневой оборот на границе приносил колоссальные рентные поступления группам, которые не собирались уступать позиции. Руководитель ГФС анонсировал кадровые чистки в региональных таможнях, однако часть из них ограничилась перестановками без реальной перезагрузки. Именно в этот момент его начали обвинять в избирательности действий: одних начальников меняли, других – оставляли, ссылаясь на потребность “постепенности реформы”. Критики указывали на то, что человек с лондонским бэкграундом должен был действовать решительнее, но сторонники парировали, что полная дестабилизация таможен могла привести к параличу внешней торговли.

Напряжение достигло пика после публикации расследований по так называемому “газовому делу” – схеме, связанной с реструктуризацией долгов компаний, аффилированных с бывшим народным депутатом Александром Онищенко. По данным следствия, за 2015-2016 годы государственный бюджет недополучил около 2 миллиардов гривен из-за неправомерного предоставления рассрочек налоговых обязательств. Речь шла о том, что фискальная служба под руководством Насирова позволила необоснованное уклонение от уплаты ренты за добычу газа. Хотя сам глава публично отрицал личную причастность, это дело стало точкой невозврата в его административной карьере.

Уголовная плоскость: задержание, залоги и судебные баталии

В марте 2017 года события приобрели головокружительное развитие. Сотрудники Национального антикоррупционного бюро Украины задержали Романа Насирова непосредственно в больнице, где он находился после хирургического вмешательства. Ему объявили подозрение по части 2 статьи 364 Уголовного кодекса – злоупотребление служебным положением, повлекшее тяжкие последствия. Солвентская суть: речь идет об ущербе почти в два миллиарда гривен. Через несколько дней суд избрал меру пресечения в виде содержания под стражей с альтернативой залога в размере 100 миллионов гривен, что на тот момент было одной из крупнейших сумм для чиновников такого ранга. Поручители собрали средства менее чем за сутки, и Насиров вышел из следственного изолятора.

По состоянию на 2017 год залог в 100 миллионов гривен для подозреваемого в злоупотреблении служебным положением стал рекордным в истории украинского антикоррупционного судопроизводства, хотя позже эту цифру перекрывали в других делах.

Процессуальная история растянулась на годы. В 2018 году появилось еще одно подозрение – на этот раз касательно недостоверного декларирования имущества, где фигурировали незадекларированные доходы и объекты семьи. Первый судебный вердикт в этом эпизоде прозвучал в 2020 году: суд признал его невиновным из-за недоказанности умысла, а впоследствии апелляционная инстанция подтвердила оправдательный приговор. Параллельно рассматривалось основное газовое дело. В нем суды нескольких инстанций то возвращали обвинительный акт прокурору на доработку, то назначали рассмотрение по существу. Защита использовала аргументацию об отсутствии прямого умысла и подчеркивала, что решения о рассрочке налоговых долгов принимали коллегиальные органы ГФС, а не глава единолично.

Отдельно стоит упомянуть дело, касавшееся британского имущества: следствие изучало происхождение средств на приобретение жилой недвижимости в Лондоне, однако этот эпизод не обрел самостоятельного резонансного приговора, оставшись скорее фоном для медийного дискурса. Все эти судебные баталии разворачивались на фоне кадровых изменений в антикоррупционных органах и судейском корпусе, что влияло на темп и качество разбирательств. Фактически период 2017-2023 годов можно назвать годами жизни между залами суда, где каждое решение воспринималось как важный сигнал для других чиновников, оказавшихся в похожей ситуации.

Жизнь после ГФС: политические попытки и экспертное присутствие

После громких задержаний и судов Роман Насиров не исчез из публичного пространства. Летом 2019 года он попытался конвертировать узнаваемость в политический капитал, баллотируясь в Верховную Раду как самовыдвиженец в одном из мажоритарных округов Черновицкой области. Во время кампании он активно апеллировал к местным экономическим проблемам, используя свою финансовую риторику. Однако избиратели отдали предпочтение другому кандидату, и парламентского мандата он не получил. Это была, по наблюдениям обозревателей, попытка быстро реабилитировать публичный имидж через прямые выборы, но недостаток системной партийной поддержки сказался.

Параллельно он продолжал участвовать в отраслевых дискуссиях, выступая как спикер на конференциях по вопросам налогового администрирования и цифровых решений для бизнеса. Тектонические сдвиги в налогообложении, происходившие в Украине, он комментировал через социальные сети, часто акцентируя на ошибках преемников. В этот период возобновились его контакты с политическими группами: появилась информация о восстановлении членства в одной из провластных партий, что вызвало неоднозначную реакцию общественности. Несмотря на это, он не занимал никакой государственной должности после 2017 года, сосредоточившись на предпринимательских проектах в сфере аграрного консалтинга и логистики, детали которых остаются довольно закрытыми.

На публичном уровне он так и остался фигурой, вызывающей полярные оценки: для одних – человек, пытавшийся привить западные стандарты, но уничтоженный системой, для других – олицетворение нереализованного обещания перемен. Его случай подтверждает давнюю закономерность: профессиональный бэкграунд крупных международных структур дает лишь начальное преимущество, а дальнейший успех определяется способностью адаптировать стиль управления к локальным реалиям без потери принципиальности. Это урок, который этот путь оставляет для всех, кто переходит из кресла аналитика в эпицентр государственного аппарата.

Об авторе

Безнога Настя

Editor

Просмотреть все записи