Военное положение в Украине: количество продлений, законные основания и процедура

Где искать первоисточник правил игры

Ответ на главный вопрос зашит сразу в нескольких документах, но базовым ориентиром служит Закон Украины “О правовом режиме военного положения”. Именно он устанавливает, что срок действия особого периода ограничен сроком, прописанным в Указе Президента. Никакого “потолка” по количеству повторений там нет. Фактически закон оперирует понятием непрерывной длительности, и каждое следующее решение является новым юридическим актом, а не автоматическим продлением предыдущего. Это принципиальный момент, который часто путают даже в публичных дискуссиях. Отдельно стоит вспомнить часть вторую статьи 5, где чётко сказано: военное положение в Украине может быть продлено не более чем на 90 суток. Но эта норма касается одного раза – то есть каждого отдельного акта продления, а не всего цикла в целом. Таким образом, верхнего предела для цепочки указов законодатель не предусмотрел. Внимательный читатель сразу уловит логику: ограничения накладываются не на процесс, а на продукт – конкретный документ.

Конституция Украины также вносит свою лепту. Статья 106 даёт Главе государства право вводить военное положение, а статья 85 обязывает парламент утверждать соответствующий указ в течение двух дней. Это создаёт систему сдержек: Президент не может единолично удерживать страну в особом режиме без согласия Верховной Рады. Именно такое сочетание полномочий превращает процедуру в регулярный политический чек-поинт, где каждые 90 суток представители народа должны публично аргументировать свою позицию. Складывается интересная юридическая конструкция: нет граничной планки по количеству итераций, однако есть ежеквартальный контрольный рубеж. Это и есть ответом на то, сколько раз Украина может юридически корректно возобновлять действие военного положения – столько, сколько будет поддержано парламентом при наличии оснований безопасности.

Живая хронология и реальная частота голосований

Чтобы понять механику без формализма, достаточно посмотреть на календарь принятых решений. Первый опыт длительного применения режима состоялся ещё в 2018 году, когда военное положение ввели в десяти областях на 30 суток после инцидента в Керченском проливе. Тогда всё ограничилось одним месяцем без последующей пролонгации. Совсем иная история началась 24 февраля 2022 года. С тех пор страна живёт в режиме регулярных переутверждений, которые происходят каждый раз до истечения предыдущего срока. По состоянию на конец 2023 года количество голосований перешагнуло отметку в десять раз, и каждое следующее решение имело идентичный лимит – до 90 суток. Парламент ни разу не отклонил президентское представление; колебания касались лишь количества голосов “за”, которое иногда опускалось ниже 300, но уверенно преодолевало конституционный порог в 226.

Эта регулярность сформировала устоявшуюся практику: Президент вносит проект указа, профильный комитет готовит заключение, а сессионный зал голосует за несколько дней до завершения предыдущего срока. Ни разу не возникало ситуации “правового вакуума”, когда действие режима прекращалось бы хотя бы на час. Такая дисциплина является беспрецедентной для украинского парламентаризма и свидетельствует о консолидированном понимании угроз. Важно отметить, что Указы не являются копиями друг друга: меняется редакция в зависимости от актуальной оперативной обстановки, перечня территорий, где вводятся ограничения, и мер правового режима. Следовательно, каждое продление – это отдельный юридический факт, а не механический апдейт даты в календаре. Наблюдатели фиксируют эту особенность как адаптивный подход государства к обороне, где правовая форма подстраивается под динамику боевых действий.

Что происходит внутри парламентской процедуры

Процедура голосования обрастает мифами в комментариях, тогда как суть её довольно прозрачна. После получения представления от Президента аппарат Верховной Рады регистрирует законопроект об утверждении Указа. Комитет по вопросам национальной безопасности и обороны рассматривает его безотлагательно – обычно в тот же день или на следующее утро. Затем документ выносится в сессионный зал без длительных дебатов, хотя технически регламент позволяет сокращённую процедуру обсуждения. Решение принимается большинством от конституционного состава Рады, что составляет 226 народных депутатов. Если голосов не хватает – военное положение автоматически прекращается, ведь правовая конструкция требует не просто президентского желания, а именно одобрения представительного органа.

Интересный нюанс заключается в том, что парламент голосует не за “продление” в прямом смысле, а за утверждение нового Указа Президента, который вводит военное положение на следующий период. Формулировка “продление” – скорее журналистский штамп. Юридически это выглядит так: срок действия предыдущего акта истекает в 05:30 конкретной даты, а новый вступает в силу с момента опубликования, которое синхронизировано с этим самым временем. Такая практика обезопасивает от юрисдикционных провалов, когда формально ни один особый режим не действовал бы несколько часов. Специалисты по конституционному праву называют это “бесшовным переходом”, хотя термин этот неофициальный. Ключевая задача всей процедуры – обеспечить легитимную непрерывность управления государством в условиях вооружённого конфликта, не нарушая при этом фундаментальных принципов парламентской демократии.

Когда просыпается Конституционный Суд

Отдельная страница истории – это роль органа конституционной юрисдикции. Статья 150 Основного Закона относит к полномочиям Конституционного Суда Украины проверку конституционности указов Президента, включая те, что касаются военного положения. Однако на практике за всё время действия особого режима, введённого в 2022 году, Суд ни разу не выносил решения о неконституционности этих актов. Несколько конституционных представлений от народных депутатов имели место, но они касались скорее отдельных положений – например, запрета на выезд мужчин призывного возраста или расширения полномочий военных администраций. Сам факт повторяемости указов под сомнение в КСУ не ставился. Это молчаливое подтверждение того, что модель цепочки пролонгаций признаётся даже на уровне высшего судебного контроля.

Юристов волнует другой вопрос: существует ли гипотетическая точка, после которой многократное повторение начнёт противоречить принципу пропорциональности. В европейской доктрине прав человека постоянное возобновление чрезвычайных полномочий без чёткой стратегии выхода рассматривается как риск “ползучего авторитаризма”. Именно поэтому Венецианская комиссия в своих выводах подчёркивает необходимость периодического пересмотра мер, а не только формального голосования. Украинский парламент пока придерживается буквы закона, которая не запрещает повторять процедуру бесконечно. Однако специалисты по конституционному праву предполагают, что в мирное время такая практика могла бы стать предметом рассмотрения в КСУ из-за нарушения принципа временности ограничений прав. Реальность военного времени меняет оптику восприятия, и Суд, очевидно, учитывает контекст безопасности, воздерживаясь от формалистических решений.

Основные аргументы, которые приводят правоведы относительно бессрочной пролонгации

• отсутствие в тексте Закона прямого запрета на повторное внесение представления после истечения предыдущего срока;
• признание каждого нового Указа самостоятельным предметом конституционного представления, не накапливающим предыдущие ограничения;
• неизменность конституционной процедуры утверждения независимо от количества предыдущих голосований;
• наличие непрерывной эскалации угроз безопасности, служащей легитимным основанием для очередного представления;
• фактическое отсутствие юрисдикционного прецедента, который бы признавал серийное продление нарушением Основного Закона;
• позиция о том, что ограничение в 90 суток касается исключительно длительности одного акта, а не общего периода действия режима.

Факт, который часто удивляет даже юристов: во время действия военного положения Конституционный Суд Украины не вправе рассматривать представление о конституционности самого Указа о его введении – процессуальный кодекс блокирует эту возможность, чтобы избежать паралича власти в критический момент.

Побочные эффекты для гражданской жизни

Регулярное переутверждение военного положения создаёт специфический ритм для всей страны. Бизнес планирует деятельность на трёхмесячные циклы, привязывая к датам голосований контракты по бронированию, логистические маршруты и кадровые решения. Выезд за границу для отдельных категорий граждан превращается в квест по пересечению границы, ведь правила меняются в зависимости от комендантского часа, устанавливаемого областными военными администрациями. Но острее всего эта периодичность ощущается в сфере трудовых отношений: работодатели вынуждены каждый раз пересматривать графики отпусков, а работники критической инфраструктуры живут в состоянии перманентной мобилизационной готовности. Регуляторные качели, вызванные неопределённостью следующего голосования, стали привычным фоном для экономической активности.

Медики и педагоги первыми заметили кумулятивный эффект. Мобилизационные мероприятия, автоматически продлевающиеся с каждым новым Указом, постепенно вымывают персонал из гражданских учреждений. Больницы сталкиваются с ситуацией, когда планировать сложные операции приходится с оглядкой на то, останется ли хирург на рабочем месте через месяц. Школы переформатируют учебный процесс под постоянную угрозу воздушных тревог, приспосабливая расписание к реалиям, которые не исчезают уже более полутора лет. Такая реальность породила новый тип социальной адаптации, когда горизонт планирования сжимается до одного квартала, а любые долгосрочные обязательства берутся с поправкой на возможное изменение правового режима. Это психологическое измерение не всегда учитывается в юридических дискуссиях, хотя именно оно определяет повседневное поведение миллионов людей.

Международный опыт и сравнительный взгляд

Украинская модель разительно отличается от того, как действуют другие государства в условиях длительных конфликтов. Израиль, например, вообще не применяет понятие “военное положение” во внутреннем законодательстве, вместо этого используя чрезвычайное положение, которое действует бессрочно с 1948 года и никак не ограничивает работу Кнессета. Турция после попытки переворота 2016 года ввела режим на три месяца и затем продлевала его семь раз, что стало основанием для жёсткой критики со стороны Совета Европы. Южная Корея со времён Корейской войны сохраняет отдельные элементы военного законодательства, однако они касаются в основном вопросов гражданской обороны и не предусматривают регулярного парламентского утверждения. Украинский подход с чёткой привязкой к календарным 90 суткам оказался уникальным гибридом, который одновременно гарантирует демократический контроль и обеспечивает гибкость исполнительной вертикали.

Сравнение подходов разных стран к продлению особых правовых режимов

Показателен опыт Армении, которая после карабахского конфликта 2020 года несколько раз продлевала военное положение, пока оппозиция не заблокировала очередное голосование, что привело к политическому кризису. Тамошние правоведы тогда активно дискутировали об “усталости от чрезвычайных полномочий” – термин, который теперь всё чаще звучит и в украинском информационном пространстве. Украинский кейс выгодно выделяется тем, что ни разу процедура не использовалась для узурпации власти или ограничения работы оппозиционных сил. Парламент продолжает функционировать, местное самоуправление сохранено там, где это физически возможно, а очередные голосования превратились в рутинную техническую процедуру, что свидетельствует об отсутствии внутреннего политического кризиса. Для международных наблюдателей это важный маркер демократической устойчивости государства в условиях полномасштабной войны.

Регулярность, с которой украинский парламент штампует утверждения Указов о военном положении, производит обманчивое впечатление автоматизма. На самом деле за каждым решением стоят консультации с военным командованием, оценка разведывательных данных и скрупулёзный подсчёт голосов. Ни разу власть не позволила себе проигнорировать этот ритуал, даже когда результат казался предсказуемым. Такая последовательность сформировала уникальную правовую традицию, которая сочетает строгие требования безопасности с демократическим аллертом на узурпацию. Сколько ещё продлится этот цикл – зависит не от буквы закона, а от реальной ситуации безопасности на линии фронта и способности государства перейти к восстановлению территориальной целостности. Правовой механизм готов обслуживать потребности обороны ровно столько, сколько потребуется для выживания страны.

Об авторе

Безнога Настя

Editor

Просмотреть все записи