Личность Сергея Таруты вызывает в Украине далеко не однозначные реакции. Для одних он – промышленник, сумевший выстроить одну из мощнейших металлургических империй постсоветского пространства, для других – политик, настойчиво отстаивавший необходимость диалога там, где большинство слышало лишь язык оружия. Однако за оценками остается насыщенный жизненный путь, позволяющий проследить, как личная история переплетается с судьбой целого региона. Тарута принадлежит к тому редкому типу управленцев, чья профессиональная почва проросла сквозь заводские цеха, а затем дала ростки в большой политике и международных переговорах.
Этот материал не стремится к героизации или разоблачению. Он сосредоточен на фактах и логике решений, превративших бывшего подручного сталевара в одну из ключевых фигур в попытках примирения на востоке Украины.
Первые плавки и инженерная закалка
Сергей Алексеевич Тарута родился 22 июля 1955 года в приазовском Мариуполе, который тогда носил название Жданов. Сам город представлял собой сплошной металлургический организм, где большинство жителей так или иначе кормились возле домен и мартенов. Закономерно, что после школы юноша выбрал Ждановский металлургический институт, окончив его по специальности “Обработка металлов давлением”. Полученные знания он сразу начал применять на практике – в 1975 году пришел на легендарный комбинат “Азовсталь”.
Трудовой старт оказался максимально приземленным: должность подручного сталевара не сулила ни легких денег, ни быстрого взлета. Но именно в горячих цехах Тарута усвоил жесткую производственную дисциплину и привычку отвечать за каждую тонну металла. Коллеги вспоминали, что он редко полагался на случай и всегда просчитывал технологические риски на несколько шагов вперед. Эта черта позже станет его визитной карточкой и в бизнесе, и в политике.
За десять лет упорной работы он прошел ступени от мастера до начальника одного из ключевых цехов. В советской иерархии такое продвижение для молодого специалиста считалось почти исключительным. Руководство ценило в нем способность выжимать максимум из имеющегося оборудования, не дожидаясь централизованных поставок или указаний сверху.
В 1985 году, в возрасте 30 лет, Тарута возглавил один из сложнейших цехов “Азовстали”. Это был беспрецедентный случай для предприятия, где руководящие посты традиционно занимали значительно более опытные металлурги. Именно здесь сформировался его стиль управления – прямой, технократичный и лишенный излишней бюрократии.
Перестроечные процессы застали Таруту уже сложившимся производственником с глубоким пониманием отраслевых проблем. Он видел, как административно-командная система душит инициативу, и все чаще задумывался над тем, чтобы вывести управление металлургией на качественно новый уровень. Распад СССР не стал для него шоком, а открыл окно возможностей, которым он воспользовался практически без промедления.
Индустриальный союз Донбасса как бизнес-феномен
В начале 1990-х многие пытались выжить в хаосе бартера и неплатежей, но Тарута вместе с единомышленниками Виталием Гайдуком и еще несколькими инженерами-металлургами пошел иным путем. Они хорошо понимали, что главная проблема отрасли – не нехватка мощностей, а разорванные цепочки поставок и отсутствие доступа к конечным потребителям. Выкупив за долги или арендовав обесточенные цеха, компаньоны начали выстраивать вертикально интегрированный холдинг. Так в 1995 году родилась корпорация “Индустриальный союз Донбасса” (ИСД).
Поначалу ставка делалась на трейдинг: ИСД аккумулировала металл с разных комбинатов и продавала его на внешних рынках, обеспечивая предприятия сырьем в кредит. Постепенно компания перешла к скупке контрольных пакетов акций тех заводов, которым помогала устоять. Тарута лично вел переговоры с директорами, коллективами и местной властью, предлагая схемы, позволявшие запустить производство за считанные месяцы.
К концу 1990-х корпорация аккумулировала впечатляющий портфель, охватывавший:
- Алчевский металлургический комбинат – одно из крупнейших предприятий полного цикла в Европе;
- Днепровский металлургический завод имени Дзержинского, специализировавшийся на сортовом прокате;
- Краматорский металлургический завод с мощным литейным производством;
- металлургические активы в Венгрии и Польше, открывшие прямой выход на рынки ЕС;
- пакет акций Харцызского трубного завода, критически важного для нефтегазовой отрасли;
- коксохимические и горно-обогатительные подразделения, замкнувшие производственную цепочку.
В 2000-х ИСД превратилась в одного из крупнейших экспортеров стали в Украине, а по версии Forbes Тарута и его партнеры вошли в список самых богатых людей страны. Пик финансового могущества пришелся примерно на 2007–2008 годы, когда годовая выручка группы достигала нескольких миллиардов долларов. При этом стиль руководства оставался глубоко технократичным: ключевые решения принимались после обследования цехов и консультаций с начальниками смен, а не в закрытых кабинетах.
Мировой финансовый кризис 2008 года больно ударил по металлургии, и корпорация накопила значительные долги. Начались длительные переговоры с кредиторами, в результате которых контроль над частью активов постепенно перешел к внешним финансовым партнерам. Однако даже в этот сложный период Тарута не бросил регион на произвол судьбы, а начал все активнее погружаться в политическую жизнь, очевидно ища рычаги для стабилизации ситуации.
Основные этапы профессионального и политического пути Сергея Таруты
| Период | Событие | Роль |
|---|---|---|
| 1975–1985 | Работа на комбинате “Азовсталь” | Подручный сталевара, мастер, начальник цеха |
| 1995 | Основание корпорации ИСД | Сооснователь, председатель совета директоров |
| 2002–2006 | Народный депутат Украины IV созыва | Член комитета по вопросам промышленной политики |
| 2014 | Глава Донецкой областной государственной администрации | Руководитель области в условиях вооруженного конфликта |
| 2019–2020 | Участие в Трехсторонней контактной группе | Представитель Украины в политической подгруппе |
Вхождение в политику через парламентские выборы
Первые политические шаги Таруты были тесно связаны с его деловыми интересами. В 2002 году он баллотировался в Верховную Раду по мажоритарному округу в Мариуполе и одержал победу, опираясь на поддержку трудовых коллективов, хорошо знавших его еще со времен работы на “Азовстали”. В парламенте он вошел в состав комитета по промышленной политике и сосредоточился на лоббировании мер, способных спасти металлургию от дешевого импорта и чрезмерного налогового давления.
В середине 2000-х Тарута ассоциировал себя с Партией регионов, что выглядело вполне логичным для представителя крупного донбасского бизнеса. Однако уже тогда его позиция отличалась прагматизмом – он редко прибегал к идеологическим лозунгам и старался выстраивать отношения с разными политическими лагерями. Эта гибкость проявлялась во время голосований, когда Тарута нередко поддерживал экономические законопроекты, выгодные отрасли, независимо от их авторов.
Параллельно с депутатством он не оставлял оперативного управления ИСД, совмещая парламентскую рутину с регулярными поездками на комбинаты. Подобный симбиоз бизнеса и политики вызывал критику со стороны оппонентов, однако избиратели округа неоднократно подтверждали ему мандат доверия, поскольку видели реальные улучшения на местах – ремонт больниц, освещение улиц, поддержку коммунальных служб. Именно благодаря этому ему удалось закрепить за собой неформальный статус “голоса региона”, который позже проявится уже в куда более драматических обстоятельствах.
Донецкая облгосадминистрация в огне войны
Весной 2014 года, когда восток Украины превратился в эпицентр вооруженного противостояния, новоизбранный Президент Петр Порошенко назначил Таруту главой Донецкой областной государственной администрации. Решение оказалось одновременно и очевидным, и рискованным: никто другой не обладал таким влиянием на местные элиты и пониманием производственной ткани региона. Тарута получил кабинет в здании, которое фактически находилось под постоянной угрозой захвата, и должен был ежедневно балансировать между силовыми ведомствами, боевиками и напуганным гражданским населением.
Одним из первых шагов стала попытка предложить комплексный план стабилизации, предусматривавший амнистию для участников протестов, не совершавших тяжких преступлений, широкую экономическую самостоятельность региона и запуск масштабных восстановительных программ. Этот документ вызвал шквал споров в Киеве – часть политикума считала его опасной уступкой, тогда как Тарута настаивал, что без диалога восстановить контроль над территориями невозможно.
За время губернаторства он лично выезжал на линию разграничения, организовывал эвакуацию мирных жителей из самых горячих точек и координировал работу гуманитарных штабов. В то же время предприятия ИСД, расположенные в зоне боевых действий, несли колоссальные убытки, что заставляло его искать компромиссные решения. Устав от постоянного сопротивления части чиновников, не разделявших его убеждений о необходимости переговоров, Тарута подал в отставку в октябре 2014 года. Однако опыт тех месяцев окончательно сформировал его общественную миссию – стать площадкой для поиска мира.
Минские соглашения и роль посредника
После ухода с административной должности Тарута не исчез из публичного пространства. В 2019 году он вошел в состав украинской делегации в Трехсторонней контактной группе в Минске как представитель в политической подгруппе. Этот шаг вызвал оживленную дискуссию: сторонники видели в нем человека, способного разговаривать с оппонентами на одном языке, а критики напоминали о его давних деловых связях. Сам же Тарута неоднократно подчеркивал, что его единственная цель – уменьшить человеческие потери и вернуть оккупированные территории политико-дипломатическим путем.
На заседаниях он отстаивал идею так называемой “повестки дня мира”, включавшей прекращение огня, обмен пленными, разминирование и восстановление социально-экономических связей. В отличие от многих политиков, избегавших конкретики, Тарута всегда оперировал цифрами: сколько будет стоить восстановление моста, за сколько недель можно возобновить водоснабжение, какой объем угля нужен для запуска ТЭС. Такой технократический подход вызывал уважение даже у тех, кто не разделял его политических взглядов.
Параллельно Тарута продолжал развивать общественные инициативы через собственный фонд. Эти проекты концентрировались на помощи внутренне перемещенным лицам, поддержке малого бизнеса в прифронтовых общинах и создании площадок для диалога между жителями разных частей Донбасса. Подобная деятельность закономерно вызывала подозрения в политических амбициях, однако факт остается фактом: в отличие от многих, Тарута не только говорил о необходимости единения, но и системно вкладывал в это собственный ресурс.
Сегодня Сергей Тарута уже не находится на передовой большой политики, однако его опыт остается уникальным для украинского контекста. Человек, начинавший с подручного сталевара, сумел воплотить в жизнь масштабную бизнес-модель, прошел через испытание властью и взял на себя бремя переговоров в то время, когда это было крайне непопулярно. Его биография – не линейная история успеха, а скорее свидетельство того, как технократическое мышление может трансформироваться в общественную миссию. И хотя мир на Донбассе до сих пор остается скорее целью, нежели реальностью, голос металлурга, настаивавшего на диалоге, по-прежнему звучит в дискуссиях о будущем региона.
Об авторе
